Featured

Акмал Бурханов: Мы будем рады видеть «Фергану» аккредитованной

akmalburhanovПочему гражданское общество в Узбекистане строят чиновники

Мы беседовали с Акмалем Бурхановым, депутатом парламента Узбекистана, в Берлине, куда он прилетел вместе с узбекской делегацией накануне визита президента Шавката Мирзиёева в Германию. Завершился узбекско-германский бизнес-форум, на котором было подписано договоров об инвестициях более чем на 4 млрд евро, и первый вопрос к г-ну Бурханову, который одновременно является членом Парламентской комиссии по поддержке институтов гражданского общества и членом Консультативного совета по развитию гражданского общества при президенте, был о гарантиях прав собственности.

— Акмал, на форуме в выступлениях инвесторов постоянно поднималась тема гарантий инвестиций и охраны собственности, и узбекская сторона заверяла, что все будет в порядке. Это прекрасная новость. Но гарантии правительства звучали на фоне множества сообщений о неуважении прав собственников квартир и домов, людей в Узбекистане переселяют с нарушением закона. Что делать с этим? Этот вопрос стоит на повестке парламента, Совета по развитию гражданского общества?

— Защита прав собственности у нас всегда в центре внимания. Два года назад мы начали реформу. До 2017 года государство гарантировало компенсацию, но расчет суммы шел по кадастровым документам, и это были маленькие деньги. Но два года назад мы внесли изменения в закон, и теперь при возмещении ущерба за дом расчет идет по рыночной цене.

У нас сейчас много ломают, много строят. Но еще несколько лет назад люди как делали? Прописывали в квартиру или в дом, который шел под снос, максимальное количество людей, и когда государство предлагало взамен один или два участка, то возмущались: у нас 20 человек прописано, почему так мало даете? Мы подняли этот вопрос, и сегодня уже работает другой механизм.

— К нам приходит информация о многих случаях, когда механизм не работает: люди жалуются, что их не предупредили, что дом идет под снос…

— Нет. Предупреждение есть.

— Не всегда. Или вы думаете, что их предупреждали, а они пропустили?

— Предупреждают, и в кадастре в любой момент можно получить информацию. Если дом не ставят на прописку, значит, здание подлежит слому. И когда продают или покупают недвижимость, то в кадастре тоже предупреждают, что могут подпасть под снос. (Во время разговора еще не были известны подробности сноса Гидролизного городка в Фергане. Там некоторым жильцам поставили штамп о прописке в сносимых домах уже в 2019 году. — Прим. «Ферганы»).

10 дней назад к нам пришел один бизнесмен и говорит: государство дало разрешение сломать дом, мы договорились с жильцами, дали всем по 50-60 тысяч долларов, а один жилец говорит: не выйду из квартиры. Помогите! Но мы не можем помочь, это собственность, бизнесмен сам должен договориться. Государство не может вмешиваться.

— Это где?

— В Ташкенте. Но и в областях так же. Раньше в качестве компенсации давали только землю и деньги для постройки дома. А теперь людям в обязательном порядке предлагают жилье, у хокимиятов есть специальный жилой фонд… Я говорил с хокимом района Ташкента, и там запустили такой механизм: если инвестор хочет что-то построить (а сначала сломать), то он должен знать, что за снос на площади в 1 гектар нужно приготовить 2-2,5 млн долларов для компенсаций.

Сейчас вышло постановление президента о частной собственности на землю. У нас ведь до сих пор все земельные участки были государственные, и под предлогом этого местные хокимияты отбирали дома для государственных нужд. А с 1 июля будут большие изменения: можно будет приватизировать землю, и будет другая ситуация.

— И другая цена.

— Да.

— Можно будет приватизировать землю под многоквартирным домом?

— Да. В Юнусабадском районе Ташкента хотим в пилотном режиме отдать в частную собственность землю под домами и посмотрим, как это будет.

— В частную собственность жильцов?

— Да. А когда будет строиться новый дом, то у жильцов уже будет право на землю под домом.

— Нужно ожидать бума не в строительстве, а в сносе? Бизнес будет стараться ломать быстрее, чтобы заплатить меньше, пока стоимость земли не вошла в цену компенсации?

— Не думаю. Бума не будет. Это в других странах земля дороже, чем дом. А у нас менталитет такой — дом дороже.

— А какая цена на землю?

— В Ташкенте рыночная цена от 5 до 10 тысяч долларов за сотку.

Выборы в декабре

— В декабре в Узбекистане пройдут выборы в парламент. Депутаты от партий избираются по мажоритарным округам, самовыдвиженцев нет. Предполагается ли провести выборную реформу?

— Сейчас мы разрабатываем предложения перейти к выборам по партийным спискам, чтобы усилить роль политических партий. Не знаю, успеем или нет к декабрю, может, только к следующим выборам. Я сам был выдвинут от политической партии, но меня избирал народ, и у нас нет механизмов ответственности депутата перед партией.

— Вы голосуете не как партия решила?

— Нет, каждый по-своему. Округа одномандатные. И если мы не дадим партиям рычаги воздействия на депутатов, то не сможем усилить их политическую роль.

— Сейчас готовится такой закон?

— Нет, это пока на уровне предложений. Это мое личное мнение. Надо хотя бы внести в закон механизм отзыва депутата политической партией. В уставах некоторых партий это есть, а в законодательстве нет. Сейчас государство финансирует более 80% партийного бюджета, и тут тоже надо подумать о самофинансировании партий. Это мое личное мнение, но нужно усилить лоббизм, во многих развитых странах лоббизм — нормальная вещь.

— Партии не должны быть государственными.

— У нас партии не государственные.

— Но они на государственном финансировании, а значит, несамостоятельны.

— Да.

— Вы прогнозируете появление новых партий к выборам — даже в рамках старого законодательства?

— Нет, хотя по закону можно создавать новые партии. Я, вообще, сторонник сокращения числа партий, как в Америке, Японии. У нас с этого года пять партий, и они похожи друг на друга.

Мы хотим в этом году внести изменения в законодательство, чтобы местные советы (кенгаши) не возглавляли хокимы (главы администраций). Это тоже будет способствовать усилению роли партий на местах.

— В законе о выборах в Олий Мажлис сказано, что в парламент не могут баллотироваться граждане, которые последние пять лет до дня выборов постоянно не проживали на территории Узбекистана. Но политика президента направлена на возвращение соотечественников из-за рубежа, Мирзиёев призывает людей вернуться и принять участие в управлении страной. Как можно из этой ситуации выйти?

— Логически вы правы. Мы видим, что соотечественники, которые много лет работали и жили за рубежом, возвращаются и получают высокие посты в министерствах и ведомствах. Даже граждане других стран получают государственные должности, раньше такого не было. Не исключено, что этот пункт в законе о выборах будет пересмотрен.

Аккредитации, которых не получить?

— Независимые СМИ, как и выборы, являются важным гражданским институтом, но в Узбекистане возникают непонятные сложности с получением аккредитации независимыми медиа. Очень хорошо, что в стране сегодня появились местные новостные СМИ, которые оперативно сообщают, что происходит в стране, но почему медиа, у которых была своя история отношений с прежней властью, сталкиваются с трудностями при получении аккредитации? ВВС, «Озодлик», «Фергана»...

— Вы подавали на аккредитацию?

— Да.

— Я не слышал, что какие-то зарубежные СМИ подавали на аккредитацию и им отказали.

— Может, мы неправильно понимаем процедуру?

— Мы только рады будем видеть вас аккредитованными. Раньше как было? Публиковали в основном негативные мнения, но негативные мнения и комментарии были необоснованны. Но зарубежные СМИ можно понять, у них не было доступа к информации. Наши представители министерств и ведомств не давали информации.

— Не отвечали на запросы.

— Да. Сейчас мы, наоборот, хотим быть максимально открытыми, и нам только на пользу пойдет, если у нас будут работать заинтересованные зарубежные СМИ. И если они подадут документы на аккредитацию — наш центр «Стратегия развития» поможет (через два дня после нашего разговора Акмал Бурханов покинул кресло директора центра «Стратегия развития» и возглавил общенациональное движение «Юксалиш» («Развитие»), которое должно объединить граждан страны, соотечественников, проживающих за рубежом, и негосударственные некоммерческие организации. — Прим. «Ферганы»).

— Еще один вопрос, решение которого важно для репутации страны и для функционирования ее гражданских институтов, — это разрешение юридической коллизии с Human Rights Watch. В 2011 году решением Верховного суда деятельность HRW была запрещена на территории Узбекистана. Однако с сентября 2017-го представители HRW начали снова бывать в Узбекистане, и власть, как я понимаю, спокойно на это смотрит. Согласитесь, ситуация странная: деятельность запрещена, но люди приезжают и работают. Есть какой-то способ дезавуировать решение Верховного суда спустя восемь лет?

— По Конституции Верховный суд — высшая инстанция, и никто не может отменить его решения. Но Human Rights Watch работают, наша организация с ними тесно сотрудничает, я знаком со Стивом (Стив Свердлов, представитель HRW по Центральной Азии. — Прим. «Ферганы»).

— Но как вы можете сотрудничать с организацией, деятельность которой запрещена Верховным судом на территории Узбекистана?

— Почему деятельность? Они не могут работать как местная организация, как местное представительство. Но как международная организация — могут приезжать, получать информацию, проводить мероприятия. Только получив официальное разрешение МИДа. Если бы была аккредитация, то могли бы сотрудничать напрямую. А так — все контакты через МИД.

— Может, можно придумать выход? Например, найти международный суд, под юрисдикцию которого подпадает Узбекистан, и обжаловать?

— Честно говоря, не знаю. Это очень сложно.

Политзаключенные

— В ноябре прошлого года Human Rights Watch выпустила доклад о политзаключенных в Узбекистане. Приветствуя освобождение 35 человек с 2016 года, правозащитники пишут, что до сих пор по неконкретным или слишком широким обвинениям, в том числе по делам об экстремизме и делам политически мотивированным, остаются в заключении тысячи человек. Предполагается ли реформа, которая бы эти приговоры пересмотрела, или единая амнистия, которая бы решила этот вопрос? Тема политзаключенных ведь не уйдет, и это тот фон, на котором должны прийти инвестиции в страну.

— У нас в законодательстве нет формулировки «политзаключенный». Людей сажали по статьям о попытке свержения конституционного строя, за экстремизм, терроризм… У нас были черные списки, в которые вносили тысячи людей, но мы эти списки искоренили.

— Речь о тех, кто был на заметке у спецслужб, но на свободе?

— Да, на постоянном учете, и спецслужбы указывали, что у них есть склонность к экстремизму. Такого учета сейчас нет. В Узбекистане освободили несколько человек, которых международные организации считали политическими заключенными. Но мы не считаем их политзаключенными, они были осуждены за конкретные преступления.

До 2016 года оправдательных приговоров почти не было. А в этом году более 800 человек оправдали, в том числе и тех, кого международники называли политзаключенными. Я думаю, что процесс идет, и если они подадут на пересмотр дела, то есть шанс. Раньше такая возможность даже не обсуждалась.

— То есть не может быть общей реформы, но возможен пересмотр каждого конкретного дела?

— Да. Есть и еще один формат — президентское помилование. Каримов ни разу не использовал это право, а сегодня президент этим правом пользуется, уже два раза выходил акт о помиловании.

Превращение инертного общества в гражданское

— 20 апреля был запущен интернет-портал коллективных обращений Mening Fikrim («Мое мнение»). Однако за 8 месяцев всего шесть петиций набрали 10 000 голосов, из них три рассмотрены законодателями, еще три находятся на рассмотрении. Чем вы объясните такую низкую социальную активность? Как вообще можно в инертном обществе строить гражданские институты?

— Мое мнение — у нас очень пассивное общество, активности вообще нет. Мы говорим, что в Узбекистане почти 9 тысяч ННО, но больше 90% объединены в большие прогосударственные организации: Союз молодежи с госфинансированием, Комитет женщин...

Последние 25-27 лет на это не обращали внимания, говорили, что гражданское общество — это и есть вот эти Союз молодежи или Комитет женщин. Даже элементарных курсов по гражданскому обществу не было ни в вузах, ни в школах. Это пробел, и в результате активности нет.

Все петиции, поданные через «Менинг фикрим», в основном аккумулируют проблемы столицы. Мы каждый год выносим на обсуждение госпрограммы, и активность обсуждений повышается. Так, в 2017 году было внесено 1300 предложений, но только в 41 пункт внесли изменения, остальные предложения касались в основном мелких бытовых вопросов.

У нас менталитет такой: не надо вмешиваться в политику, это не наше дело, они все равно ничего не примут во внимание. Люди неактивны. Недавно было принято постановление, будем принимать новую концепцию по повышению правовой активности граждан.

— Ее можно искусственно повысить?

— Люди не знают свои права, нужно до них донести информацию. Не по телевидению, не через интернет — у нас, к сожалению, в регионах с интернетом не можем сказать, что все хорошо, — нужно искать другие подходы. Я в Японии жил, так там везде были понятные карикатуры, которые поясняли, что можно, чего нельзя, на что имеешь право.

Нам нужно развивать гражданское общество. В мае прошлого года был принят исторический документ о создании гражданского общества, был создан экспертный совет, я в него вхожу, и в сентябре на совещании совета было сформировано 12 комиссий, в том числе по развитию СМИ и ННО. Мы создали комиссию по разработке среднесрочной и долгосрочной стратегии развития гражданского общества, и я ее руководитель. Нам предстоит разработать проект модели гражданского общества, и мы уже обратились к зарубежным партнерам за помощью.

— Вы будете ориентироваться на какую модель гражданского общества? Западноевропейскую, сингапурскую, китайскую? Что взято за образец?

— Еще не знаю. Мы должны исходить из нашей истории. В первую очередь мы хотим изучить опыт соседних стран, например Казахстана, и американский. Потом изучим опыт европейских стран, а уже после с участием международных экспертов будем разрабатывать конкретные законы.

— Если Узбекистан переходит от государственно-плановой экономики к рыночной, причем западного образца, то это автоматически потащит за собой и западную модель функционирования гражданских институтов.

— Ну да.

— И вы сможете это сделать в Узбекистане?

— Нужно создать механизм, который позволит гражданскому обществу способствовать развитию экономики. У нас есть закон о социальном партнерстве, это партнерство между государством и ННО. Но туда нужно добавить и третьего участника, частный сектор. У нас власть централизованная, а через гражданский сектор можно будет получать достоверную информацию, что творится на местах.

— Речь о привлечении ННО к реформам в качестве гражданского контроля?

— Да. Чтобы ННО изучили проблему, им нужны деньги. Государство не выделяет на это гранты, и мы хотим, чтобы в каждом министерстве был бюджет на гражданские институты, и внести это в законодательство.

— Но если ННО будет на финансировании министерства, оно не даст объективной информации.

— Это обратная сторона медали. Нужно создать открытый механизм оценки эффективности ННО. Тогда будет ясно, что за организация подает заявку на грант и участвует в тендере. Все должно быть прозрачно.

— Вы будете привлекать иностранных экспертов к работе над стратегией развития гражданского общества?

— Да, для этого есть финансирование. Эксперт USAID уже подтвердил, что поможет нам в инвентаризации законодательства, касающегося гражданских институтов. Они будут давать нам советы и рекомендации.

Fergana News, 24.01.19

 

Статьи по теме

Это возврат активов или сделка с ворами?

Это возврат активов или сделка с ворами?

More details
Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

More details
Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

More details