Featured

Турция. Генеральский гамбит

turgambЧто произошло в Турции в ночь с 15 на 16 июля? Прежде всего, надо оставить в покое конспирологическую версию о том, что президент Эрдоган имитировал переворот для того, чтобы расправиться со своими политическими противниками.

Конечно, после провала путча он воспользовался ситуацией и уволил своих противников из числа офицеров и судей, большинство которых явно не имели никакого отношения к авантюре. Но представить себе, что он заранее расписал роли между полковниками и подполковниками, искренне его ненавидящими, совершенно невозможно. Кроме того, в первые часы после начала путча Эрдоган был явно не в лучшей форме – видимо, именно с этим связана информация о его попытке найти убежище в Германии. Но когда эти данные стали известны СМИ, ситуация в Стамбуле коренным образом изменилась – и вопрос об убежище утратил всякую актуальность.

Версия американского заговора, популярная не только в России (так что ее пришлось опровергать госсекретарю Керри), также не выдерживает критики. В отличие от времен "холодной войны", США в настоящее время не готовы поддерживать откровенно незаконные смены власти в странах, где существуют конкурентные выборы. Американцев устраивают более сложные механизмы – такие как импичмент, объявляемый президенту парламентом (Парагвай, Бразилия), или же "цветные революции", где протестующие выступают в роли защитников правовых норм, нарушенных властями.

Вопрос о причастности к заговору генералов выглядит непростым – некоторые военачальники вполне могли иметь отношение к путчу. Однако они так и не смогли реализовать стандартный для Турции план переворота, когда командование вооруженных сил принимает коллективное решение о смещении конституционных властей. Дело в том, что Эрдоган смог добиться решения двух проблем. Во-первых, под его контролем оказались спецслужбы и спецназ – наиболее дееспособные структуры, без которых невозможно решать первоочередные задачи, стоящие перед любым переворотчиком – например, арест руководителей страны. Во время всех предыдущих турецких переворотов эти структуры были надежными орудиями военного командования. Сейчас же в результате на свободе остались и президент, и премьер, и министр обороны, и спикер парламента. На этом фоне решение некоторых других классических задач – контроль над основными городскими объектами – оказалось недостаточным для успеха в условиях народного протеста и использования властями современных средств связи (скайп, Твиттер, смс-сообщения).

Во-вторых, многочисленные перетасовки высшего командного состава и аресты высокопоставленных генералов по обвинению в реальных и потенциальных переворотах серьезно уменьшили желание высшего командного состава идти на риск. Характерно, что никто из действующих командующих родами войск, равно как и начальник Генштаба, не поддержал заговорщиков (хотя фамилия начальника Генштаба Хулуси Акара уже всплыла в показаниях одного из основных обвиняемых как причастного к подготовке путча). Поэтому достаточно комфортная для ее участников модель коллективного решения военного руководства, привычная для былой Турции и реализованная в последние годы в Египте и Таиланде, в данном случае не работала. Вместо этой модели, неконституционной по определению, но способной придать перевороту хоть какую-то легитимность в глазах немалой части общества, вырисовывалась другая, откровенно революционная. Решиться на такие действия генералам было куда сложнее.

Поэтому за дело взялись более "отвязанные" полковники – и переворот мало напоминал привычные турецкие реалии. Он более походил на типичное латиноамериканское пронунсиаменто первой половины ХХ века. Впрочем, и в истории Турции можно найти определенный аналог – переворот 1960 года, который официально возглавлял отправленный в отпуск главком сухопутных войск Джемаль Гюрсель. Хотя он был генералом, но ключевую роль в перевороте играли старшие офицеры, включая полковника Тюркеша, позднее основавшего известную правонационалистическую организацию "Серые волки". Тот переворот повлек за собой казнь трех руководителей прежнего режима – и сейчас Эрдоган со сподвижниками могли всерьез опасаться за свои жизни.

Эрдоган обвиняет в путче своего бывшего союзника, а ныне противника Гюлена, но трудно себе представить, чтобы религиозный проповедник смог вовлечь в свою организацию тысячи офицеров и юристов. Это не означает, что гюленовцы совершенно не причастны к путчу, но вряд ли они были его основной движущей силой. Скорее, речь шла о протесте офицеров старшего и среднего звеньев, выступающих за соблюдение ататюрковского принципа светского государства, который де-факто отвергается Эрдоганом. Что же касается некоторых генералов, то они могли вмешаться в события на следующем этапе – чтобы выступить в роли "партии порядка", разводящей по углам враждующие стороны. Поэтому можно говорить о своего рода генеральском гамбите, в котором засветившиеся полковники могли быть отодвинуты в сторону в ходе последующих военно-политических комбинаций.

Если такая "двухходовка" имела место, то она потерпела неудачу в самом начале. Причем не только из-за ярко выраженного раскола внутри военной корпорации. Массовые протесты на площади Таксим в 2013 году показали возможности мобилизации сторонников светского общества – впрочем, многие из них также негативно относятся и к возможности военной диктатуры. Сейчас же на улицы по призыву имамов из многочисленных мечетей в считанные минуты вышли десятки тысяч сторонников политического ислама – из числа тех, кто обеспечивал победу сторонников Эрдогана на выборах мэров Стамбула и Анкары. Для этих людей не только важен религиозный фактор – они еще и выиграли от экономической политики Эрдогана, давшей им и их семьям новые возможности (сейчас рост ВВП замедлился, но все равно остается плюсовым). Поэтому, вступив в противоборство с военными, мелкие предприниматели, ремесленники, торговцы отстаивали и свою религиозную идентичность, и конкретные интересы. Приход армии к власти в любом формате (хоть генеральском, хоть полковничьем) означал бы создание весьма авторитарного и жестко антиисламистского режима, что показал недавний египетский опыт.

В то же время и победа Эрдогана означает усиление авторитаризма – только исламистского. Победитель демонстрирует ярко выраженное стремление лишить самостоятельности судебную власть, которая неудобна ему не только из-за связей судей с военными, но и из-за того, что юристы расследовали коррупционные скандалы в эрдогановской Партии справедливости и развития. Возможны и репрессии в отношении светской оппозиции, которая осудила переворот, но поддерживает судей. В свою очередь, "закручивание гаек" может привести к тому, что резьба сорвется – разумеется, не сейчас, но в будущем, особенно если экономический рост замедлится еще более или даже сменится спадом.

Ежедневный Журнал, 18.07.2016

Статьи по теме

Это возврат активов или сделка с ворами?

Это возврат активов или сделка с ворами?

More details
Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

Депутат требует запретить банкам, получившим помощь из Нацфонда, выплачивать дивиденды акционерам

More details
Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

Эксперты Комитета против пыток высоко оценивают усовершенствование законодательства Казахстана

More details