Термометр - не путать с термостатом

Бен Льюис, "Смех и молот. История коммунизма в анекдотах" (Ben Lewis, Hammer And Tickle: A History Of Communism Told Through Communist Jokes, Weidenfeld & Nicolson, May 2008).

Заглавие книги Бена Льюиса "Hammer And Tickle" по-русски могло бы звучать как "Смех и молот". Или, если угодно, "Серп и хохот". Анекдоты, которыми изобилует текст, сложностей у потенциального переводчика и вовсе не вызвали бы. Многие из них дожили до наших дней и понятны даже непосвященным, не говоря уже о бывших строителях коммунизма - тех, что с 1917 по 1989 год "смеялись до полного его исчезновения".

Собирая материал для книги, автор, молодой британский тележурналист, общался с множеством людей из разных стран давно развалившегося соцлагеря. Среди них попадались убежденные коммунисты, которые и в новые смутные времена, не теряя бдительности, достойно отражали все провокационные вопросы, например: "Что такое капитализм?" - "Эксплуатация человека человеком" - "А коммунизм?" - "Это когда все наоборот".

"Что такое капитализм?" - "Эксплуатация человека человеком" - "А коммунизм?" - "Это когда все наоборот"
Встречались и настоящие знатоки фольклора знаменитой своим юмором эпохи, рассказывавшие анекдоты с энтузиазмом и смеявшиеся вместе со слушателем. Среди российских собеседников Льюиса были историк Рой Медведев, политик Павел Бородин, бывшие заключенные сталинских лагерей Семен Виленский, Лазарь Шерешевский, Марат Кораллов.

Их высказывания включены в книгу как важные для понимания темы, однако однозначного ответа на главный вопрос, интересовавший автора - в чем состояло влияние анекдотов на распад коммунизма, - никто из них так и не дал.

Существовал, однако, человек, с большей, чем кто бы то ни было, вероятностью способный пролить свет на проблему, помочь докопаться до сути явления. Человек, возведший антиправительственный анекдот в ранг политического кредо, не боявшийся шутить над самим собой на глазах у всего мира, провозгласивший в 1989 году: "Анекдоты были нашим спасением".

Речь идет о последнем руководителе советского государства Михаиле Горбачеве, на встречу с которым Бен Льюис возлагал большие надежды. К сожалению, интервью так и не состоялось, и журналисту пришлось ограничиться другими источниками информации.

Желающих поделиться воспоминаниями нашлось достаточно.

Серьезно о смешном

К тому времени, когда Бен Льюис впервые приехал в Румынию снимать программу об отошедшем в прошлое режиме Чаушеску, анекдоты советских лет успели потерять злободневность, что не помешало им остаться смешными. Судите сами: "Что в Румынии холоднее, чем холодная вода?" - "Горячая вода". Этот маленький шедевр стал любимым в обширной коллекции Льюиса.

Собирать ее британцу помогали люди, испытавшие реалии "смеха и молота" на собственном опыте. Кроме того, в его распоряжении была литература того периода, многочисленные издания, вышедшие по обе стороны железного занавеса, от сборников анекдотов и сатирических журналов до серьезных социологических исследований - все, что только удалось раздобыть.

Льюису, высоко ценящему чувство юмора, хотелось найти подтверждение своей гипотезе о том, что коммунизм был расшатан изнутри и побежден силой, которую сам же и породил
Заинтересовавшись темой, Льюис сосредоточился на исследовании вопроса о том, какую роль играл юмор при социализме. Перед ним стояла сложная задача; как он теперь сознается, не отступить перед трудом подобного масштаба в самом начале ему позволила лишь наивность дилетанта. Насколько активным было воздействие анекдотов не только на умы, но и на развитие истории?

Автор неоднократно цитирует в книге высказывание Джорджа Оруэлла: "Каждая шутка - маленькая революция". Способны ли эти революции, сложившись в одну большую, перевернуть существующий строй? И следует ли отсюда, что любой рассказчик политических анекдотов автоматически становится борцом против режима? Льюису, высоко ценящему чувство юмора, хотелось найти подтверждение своей гипотезе о том, что коммунизм был расшатан изнутри и побежден силой, которую сам же и породил.

Спору нет, анекдоты той поры были явлением внутренним: лозунги, газетные штампы, правительственные речи и прочий официоз - все шло в ход, выворачивалось наизнанку, давая участникам великого эксперимента что ни день, то новые поводы для веселья. Еще одной отличительной чертой юмора в годы социализма было то, что люди, не отделяя себя от системы, зачастую смеялись над собой - не только над собственными невзгодами, но и над собственной ограниченностью, инертностью, бессловесным подчинением режиму.

Разумеется, такой стиль существовал всегда, но тут он достиг невиданных масштабов, тогда как, по наблюдению Льюиса, "в других общественных формациях большинство политических анекдотов были нацелены на кого-то другого - на евреев, арабов, ирландцев". Фашизм, к примеру, тоже стал источником целого семейства шуток, но в них главным героем никогда не выступал рассказчик.

Любопытно, что юмор, возникший в части послевоенной Европы на общей идеологической почве, не поддается классификации по национальному признаку - как выясняется из книги, анекдоты, высмеивавшие власть, кочевали из одной соцстраны в другую без каких-либо существенных изменений. Хотя представители различных братских народов и пытались заявить свои права на первенство в области антисоветских шуток, исследования Льюиса свидетельствуют о том, что победил тут коммунизм.

Фашизм, к примеру, тоже стал источником целого семейства шуток, но в них главным героем никогда не выступал рассказчик
Что бы ни говорили патриотично настроенные остроумцы, в сфере политических анекдотов в соцлагере было достигнуто полное единство. В этом отношении коммунизм представлял собой "уникальный коллективный сатирический проект".

Отрицательный результат - тоже результат

Как всякий честный исследователь, Бен Льюис, несмотря на желание показать, что чувство юмора оказалось сильнее законов развития общества, стремился прежде всего к объективности. Подойдя к делу основательно и перелопатив огромное количество материала, он в большой мере сумел разобраться, как работали шутки-винтики в огромной машине тоталитарного строя.

Его рассуждения о том, что юмор - "величайшее культурное достижение коммунизма" - представлял собой "альтернативную реальность" для многих людей, лишенных возможности самовыражаться по-другому, вполне убедительны. И когда он называет политический анекдот "восточноевропейским джазом, музыкой угнетенных", метафора, если не обращать внимания на ее цветистость, кажется не такой уж неправомочной.

Как бы то ни было, Льюис решил не торопиться с выводами и обратился к специалисту - профессору Кристи Дэвису, основателю научного журнала "Humour", одному из руководителей Международного общества по исследованию юмора. В начале восьмидесятых Дэвис был "шпионом по части анекдотов" в Болгарии и Словакии, куда он отправился под предлогом изучения этнического юмора. На самом деле его больше интересовали шутки другого происхождения.

Коммунизм представлял собой "уникальный коллективный сатирический проект"
"Не мог же я сказать тамошним властям, что приехал изучать анекдоты, направленные против них. Пришлось придумать другую тему", - вспоминает профессор Дэвис. Разговор с бывшим шпионом отчасти разочаровал Льюиса - ни одного свежего анекдота тот не рассказал. Собравшись с духом, журналист задал главный вопрос: удалось ли Дэвису обнаружить какие-нибудь факты в пользу причастности анекдотов к падению коммунизма? Тут сторонника активно-подрывной теории ждало еще большее разочарование. "Нет", - ответил профессор. - По-моему, никакого эффекта они не оказали".

Как же так? По мнению Дэвиса, анекдоты, с одной стороны, были направлены против существующего строя, с другой - служили предохранительным клапаном и понижали уровень недовольства в массах, а значит, в определенной степени укрепляли систему. "Суммарный результат вышел настолько незначительным по сравнению с действием прочих общественных сил, что про него можно спокойно забыть. Анекдоты - термометр, а не термостат".

Примирившись в конце концов с этой точкой зрения, автор не теряет чувства юмора и продолжает вплетать в повествование анекдот за анекдотом. Мелькают десятилетия, и вот уже недостроенный коммунизм уступает дорогу частному предпринимательству, а остроумные разговоры - практическим действиям.

Новые анекдоты не тронули меня так, как некогда коммунистические. В них не было чего-то главного; они показались мне похожими на секс без любви
Бен Льюис
Сетуя на то, что немецкая молодежь не понимает шуток про машины производства ГДР, и слушая, как в России смеются над нынешними хозяевами жизни, Бен Льюис остается верен своим вкусам.

"Новые анекдоты не тронули меня так, как некогда коммунистические. В них не было чего-то главного; они показались мне похожими на секс без любви". Золотой век политического анекдота позади, и старые добрые времена не вернуть, не возродив всю ситуацию целиком. Но это, даже на либеральный взгляд автора, было бы чересчур.

Адрес статьи на bbcrussian.com
http://news.bbc.co.uk/go/pr/fr/-/hi/russian/ente...t/newsid_7469000/7469972.stm

http://news.bbc.co.uk/hi/russian/entertainment/newsid_7469000/7469972.stm

Анна Асланян
BBCRussian.com
25 Jun 2008

Экономика События и мнения Политический процесс Коррупция! Extra АРХИВ