Не суверенный Казахстан?

В современном мире все государства формально равны – к примеру, каждое из них обладает только одним голосом на Генеральной Ассамблее ООН. Однако на деле одни страны имеют больше прав и возможностей, чем другие. И, как ни прискорбно это осознавать, Казахстан не относится к числу влиятельных государств. В международной политике мы вынуждены подстраиваться под интересы других стран зачастую в ущерб собственным.

После распада Советского Союза некоторые постсоветские политики соблазнились идеей «конца истории». Предполагалось, что окончание холодной войны, победа демократии и рыночной экономики положат конец противостоянию политических систем. Но первое десятилетие нового века разрушило идеалистические надежды и восстановило прежнее соперничество между демократическими и авторитарными странами. Недавний южноосетинский конфликт, переросший в грузино-российское военное противостояние, показал новую систему складывающегося мирового порядка.

На смену стратегии многовекторности, столь любимой казахстанским МИДом, приходит жесткая идентификация с какой-либо ведущей геополитической силой. При этом понятие «суверенное государство» фактически во многом утрачивает смысл. Государство может обладать всеми атрибутами суверенитета, быть формально независимым, но на практике быть послушным исполнителем воли другого государства.

Сильнейшие страны мира навязывают отдельным государствам правила, по которым те обязаны играть. По сути, это стало возрождением института римского протектората – то есть образования зависимых от великих держав территорий. Достаточно наглядным примером является ситуация в Украине, где вышеназванные конфигурации «заботы» приняли форму противостояния между Ющенко, ориентированного на Запад, Януковича – ставленника России и Тимошенко, пытающейся минимизировать влияние и США, и РФ на внутреннюю и внешнюю политику Украины.

Конкуренция государств приводит не только к многочисленным столкновениям державных интересов, но и к усилению влияния межгосударственных связей, всякого рода союзов и контрсоюзов. Россия после войны с Грузией обратилась за поддержкой к странам СНГ и ОДКБ, а Грузия к странам НАТО.

До сих пор наши власти в основу внешнеполитической доктрины, во многом формально, ставили концепцию многовекторности, которая строится на лавировании между интересами этих стран. Почему формально? Потому что на самом деле мы уже определились, на чьей стороне мы будем играть в случае возникновения глобального противостояния в духе холодной войны. Членство нашей страны в таких международных структурах, как Организация Договора о коллективной безопасности и Шанхайская организация сотрудничества, делает нас потенциальным врагом стран НАТО.

Обратите внимание, то же ОБСЕ, в котором нам доверили председательствовать в 2010 году, рассматривается нашими властями чуть ли не как структура, угрожающая национальной безопасности. Еще бы, ведь на каждых выборах президента или парламента наблюдатели от этой организации больно ранят нашу «молодую демократию» своими отчетами о выявленных в ходе голосования нарушениях.

Сохранение нейтралитета становится эдаким «дамокловым мечом» над головой Казахстана. Вспомните слова Александра Дугина после южноосетинской войны, адресованные Казахстану: «Войска дружественных России стран автоматически должны перейти на сторону РФ, иначе они покажут свою расположенность США и будут разделены на анклавы». Это мнение прекрасно иллюстрирует роль, которую мировые державы отвели Казахстану в современном геополитическом раскладе. Для них Казахстан – это «зона интересов».

Свои взгляды на нашу страну, прежде всего, имеют США – единственная мировая супердержава, а также Россия и Китай. Последние пока не могут сравниться по военной и экономической мощи со Штатами. Однако они имеют свои далеко идущие геополитические амбиции. Каждая из этих трех стран желает обеспечить себе доминирующее положение в Казахстане и воспрепятствовать другим державам обрести здесь такие же позиции.

Эти государства имеют эксклюзивные инструменты для обеспечения своего присутствия в Казахстане. Штаты активно используют свое мировое влияние и неразвитость казахстанских демократических институтов. Не последнюю роль играет специально затянувшийся скандал «Казахгейт», который позволяет контролировать казахстанскую политическую элиту. И, конечно, огромное значение имеют американские инвестиции в отечественную экономику и лобби транснациональных нефтедобывающих компаний.

Россия, кроме исторической общности, имеет еще несколько рычагов влияния на Астану. Во-первых, более 25% населения Казахстана – это, как принято сейчас говорить, «российские соотечественники». А в том, к чему это может привести, можно убедиться на примере заявления штаба ВМС Украины «в случае конфликта с Россией мы можем надеяться в лучшем случае на 30% личного состава, т.к. многие наши офицеры считают себя русскими, не делая различия между государствами». Во-вторых, покладистость Ак Орды обеспечивает российский контроль транспорта казахстанской нефти и газа в Европу. И, наконец, Россия гарантирует нам военную помощь в случае развязывания третьей стороной агрессии против Казахстана.

Зависимость Казахстана от Китая проявляется в основном в экономической сфере. Это поставки дешевых товаров, на которых, с одной стороны, замкнута значительная доля казахстанского малого и среднего бизнеса. А с другой – на которых держится товарное благополучие небогатой части населения. К этому следует добавить интерес китайцев к нашим нефтегазовым ресурсам.

В сложившейся ситуации попытки государственной пропаганды позиционировать Казахстан как лидера Центральной Азии выглядят, по крайней мере, нелепыми. Наделив сами себя таким статусом, власти рождают утопичные идеи вроде создания Центрально-Азиатского союза. Идеи, в штыки воспринятой соседним Узбекистаном, который смотрит на нас свысока (как, впрочем, и Казахстан на него), и сам считает себя ведущей страной региона. По крайней мере, по численности населения мы точно узбекам проигрываем. Сравните: 15,5 млн. человек в Казахстане против более 26 млн. в Узбекистане. Кстати, ближайший северный сосед, по всей видимости, тоже не в восторге от этой идеи. Очевидно, еще и поэтому в российской прессе актуализировалась тема необходимости не только экономической интеграции Казахстана и России, но и политической. Такую точку зрения все чаще стали озвучивать политологи «от Кремля». «Одной экономической формы солидарности недостаточно. Необходимо четко выраженное заявление о политическом союзе между Россией и Казахстаном», – заявил политолог Юрий Солозобов в ходе круглого стола в РИА Новости.

Полемика о том, что Россия является естественным центром притяжения республик бывшего СССР, уже активно педалировалась в контексте проекта российско-белорусского Союзного государства. Логичным продолжением этого вопроса стало обсуждение вопроса о создании Евразийского союза.

Надо отметить, что российскими стратегами рассматривались самые разные конфигурации политической интеграции Казахстана и России, при этом в каждом из вариантов Российская Федерация отводила себе роль «определяющей и ведущей» силы политической интеграции. Достаточно взглянуть на следующие якобы формальные варианты возможной интеграции, разработанные в РФ еще в 2003–2004 годах, чтобы понять, что роль равноправного партнера во всех ниже приведенных сценариях Казахстану не светит.

1. Вступление Казахстана в Союзное государство России и Белоруссии (с последующим вступлением Киргизии);

2. Преобразование Союзного государства России и Белоруссии в Евразийский Союз трех (а, возможно, и
сразу четырех) государств с новым Союзным договором и новой Союзной конституцией;

3. Вступление Казахстана и Киргизии, заключивших государственный союз, в Союзное государство, обусловленное роспуском союза между ними;

4.Роспуск обоих ранее созданных Союзных государств и образование Евразийского Союза четырех государств.

Какую внешнюю стратегию на сегодняшний день может представить Казахстан, чтобы противостоять современным политическим вызовам и угрозам? Способна ли наша пресловутая многовекторная политика «сработать» не в ущерб политическим и, конечно же, экономическим интересам нации и государства?

Заложником политических и экономических интересов какой страны может оказаться Казахстан?

На настоящий момент линия разлома очевидна. Россия или США? Выбор рано или поздно придется делать.

Однозначно то, что геополитический тупик очевиден. Есть ли выход? Конечно, есть, и возможен только через реальное обновление политической элиты, создание подлинно демократического строя и перехода на взаимовыгодные отношения с другими странами. Только так мы можем остаться суверенным государством.

Айна АДАЙ
«Тасжарган» № 41 (118) от 12 ноября 2008 г.
13 Nov 2008

Экономика События и мнения Политический процесс Коррупция! Extra АРХИВ