Казахстанское правительство не исполняет своей работы.

Часть вторая: деньги

Итак, разбираясь с причинами экономического кризиса, начиная с вопроса, почему в последнее время рост цен практически удвоился, мы пришли к выводу, что внешние влияния, конечно, тоже сказываются, но главная беда – это деятельность правительства. Вернее, бездеятельность едва ли не по всем определяющим ценовой фон направлениям: регулирование естественных монополий, заполнение рынка собственными товарами, диверсификация и повышение эффективности внутреннего производства и так далее.

В заключение же первой части нашего анализа мы вышли и на такой важный ценовой фактор, как монетарный. Обратив внимание читателя, что все последние годы наращивание денежной массы в экономике в разы опережало рост ВВП (не говоря уже о физическом увеличении производства товаров и услуг в стране). Что и предопределило надувание земельно-строительного и других ценовых «пузырей». Причем, мало того, что экономика накачивалась деньгами в несколько раз больше необходимого, так еще и сама эта «накачка» характеризовалась не укладывающимся ни в какую логику «рваным ритмом»: если, например, в 2005 году денежная масса выросла сразу на 61%, то в следующем – «только» на 28, зато в 2007 «взяла реванш» – сразу 83 процента!

Понятно, что при таких монетарных «прыжках и ужимках» говорить о сколько-нибудь плавном процессе ценообразования в экономике не приходится.

В США с ковбойских времен сохранилась такая мужская забава: кто дольше удержится на спине отчаянно брыкающегося бычка. Для выработки адреналина – в самый раз, но что за нужда усадить на такое вот беспорядочно мечущееся «монетарное животное» всю нашу экономику и социальную сферу?

Кстати, насчет непредсказуемых метаний: кое-какая (не красящая наших монетаристов) закономерность все же прослеживается. Если до кризисных августа-сентября прошлого года вся монетарная интрига состояла в том, во сколько – в пять-семь раз или «только» в два-три раза рост денежной массы в очередной раз обгонит прирост реального производства, то как раз все неприятности банков и застройщиков и начались с того, что бешеный монетарный галоп вдруг оборвался, будто рвущийся из под седока бычок со всего маху налетел на стену.

А именно: едва ли не все рекордные 83 процента прошлого года были «достигнуты» в первой его половине, и вдруг в августе случился «надлом» – падение, пусть только на один процент, но уже не вперед, а назад. За сентябрь – сокращение еще на два процента, октябрь – уже на 3%, и только с ноября пошел какой-никакой рост. Лучше сказать – топтание на месте: на начало мая уже этого года денежная масса выросла с тех пор всего меньше чем на 5 процентов.

Не мудрено, что производство, бюджет и доходы населения в кризисе, тем более – после такой многолетней денежной «накачки». Все равно что крепко «подсевшего на иглу» наркомана не просто лишить привычно увеличивающейся дозы, но и заставить мучиться от обычной жажды.

Кстати, насчет цен – это такая субстанция, которая на любые монетарные «перегибы»: хоть избыток денег, хоть недостаток, реагирует одинаково – ростом. Хотя бы потому, что если у производителя возникает дефицит инвестиционных или даже оборотных средств, у него нет другого выхода, кроме как пытаться их получить через повышение цен на свою продукцию.

Ну вот, убедившись, что при таком-то бешеном поведении денежной массы цены тоже не могут не «беситься», осталось понять: что за слепая рыночная стихия (либо шибко умная монетарная теория) так сумбурно вздымает наше «денежное море».

Начнем как раз с теории, с самой, что ни на есть, классической:

Традиционно, Национальный банк любого государства (для того и созданный, чтобы отвечать за денежное наполнение экономики) имеет в своем распоряжении два рычага регулирования. Первый – право выдавать коммерческим банкам первичные (эмиссионные) кредиты, причем по устанавливаемой им самим исходной процентной ставке, – так называемой ставке рефинансирования. Понижая или повышая ее, главный банк тем самым имеет возможность регулировать скорость пополнения экономики «свежими» деньгами. Приток которых, конечно же, должен соответствовать приросту производства-потребления нефинансовых товаров и услуг.

Второй рычаг, дополнительный к первому – это право Нацбанка устанавливать для коммерческих банков норматив так называемых резервных требований, – обязательного хранения части их активов на счетах самого НБ, без возможности пускать их в оборот. Что также дает возможность сокращать–увеличивать наполнение экономики деньгами.

Это как у трактора или танка: управляя скоростью каждой гусеницей отдельно, механик-водитель может направлять машину хоть прямо, хоть в любую сторону, даже развернуть на месте. Так и банк-регулятор: двух рычагов ему достаточно, и если он все делает грамотно, все нуждающиеся в деньгах их получают. Причем ставка рефинансирования (при грамотном регулировании) есть та планка, выше которой инфляция в стране не поднимается. К примеру: в США эта знаменитая ставка (за изменениями которой с придыханием следит весь финансовый мир) циклически поднимается-опускается в коридоре от полпроцента до трех-четырех максимум, и инфляция также имеет годовой показатель в районе 2,5–3,5 процента. (Сейчас там серьезный кризис, и инфляция «зашкаливает», но это – отдельный разговор). С Центробанком Европы – аналогичная картина, причем диапазон (до кризиса) был даже чуть ниже.

А теперь представьте себе, что у нашего танка-трактора одна гусеница заклинена намертво, а вместо нее вставлено устройство от совсем другого механизма, предназначенного для совсем иных маневров. Что уж тут удивительного, если такой «вездеход» будет то стремглав лететь непонятно куда, то вдруг пойдет юзом, то станет беспомощно елозить на месте или пятится назад.

Мы имеем в виду вот такое удивительное поведение нашего Национального банка: собственных кредитов экономике он … не выдает. Ни сейчас, во времена острого безденежья, ни все предыдущие годы, когда экономика переполнялась деньгами.

Почему он это делает – объяснить трудно. Во всяком случае, никогда еще, ни устно, ни письменно, не приходилось слышать таких объяснений от руководства самого НБ, или кого-то из ответственных за финансовый блок из правительства. Вот не выдают у нас в стране исходных кредитов экономике и все. Будто так и надо, будто это само собой разумеется.

Единственное как бы «объяснение» – это высокая ставка рефинансирования, которая и в самые благополучные годы не опускалась ниже 7%, а сейчас установлена на одиннадцати. Формально это делается как бы для борьбы с инфляцией. Логика такова: коль скоро даже в самые успешные годы ее официальный индекс не опускался ниже 6 процентов, то и ставку рефинансирования приходилось держать чуть выше этого. Сейчас же, когда даже официальная статистика показывает инфляцию за 19 процентов, 11-процентная ставка Нацбанка еще и как бы слишком низка.

На самом же деле, это еще надо бы разобраться, что первично: курица или яйцо, процент за кредит или инфляция. Во всяком случае, то, что приходящие в экономику деньги сразу несут в себе повышенную процентную «накрутку» – есть не тормоз, а как раз ускоритель цен. Поэтому та причинно-следственная связь, что в США и Европе и кредитные деньги в разы дешевле наших, и цены растут не так резво – она не случайна.

Но суть, повторим, даже не в том, что у нас стоимость базового кредитования исходно завышена, а в том, что оно не осуществляется как таковое. А, между тем, как для устойчивости велосипеда он должен катиться вперед, так и устойчивость любого коммерческого банка построена на том, что выдаваемые им в экономику кредитные массы должны опережать по объему те средства, которые ему удается привлекать из той же экономики. Поэтому система банковского коммерческого кредитования как таковая принципиально неспособна устойчиво существовать без дополнительной эмиссионной подпитки ее самой. И если оная не осуществляется внутри страны, то ее приходится изыскивать снаружи. Чем все эти годы и занимались наши системообразующие коммерческие банки, активно наращивая зарубежные заимствования.

Здесь надо уяснить главную беду: она не в том, что наши банки заняли за рубежом слишком много, а в том, что заняли там – все!

Да, этого всего они набрали чересчур много, внешний (и внутренний) кредитный «пузырь» мог бы быть в два-три раза меньше, но как раз это – не принципиально. Большая «умеренность» просто растянула бы зарубежную заемную пирамиду еще на несколько лет, только и всего.

Перефразируя Бонапарта, сказавшего, что народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую, мы скажем: государству, не финансирующему собственные банки, приходится финансировать иностранные. Буквально это следует понимать так: те банки, что «фондировались» за рубежом, они (не по форме собственности и составу владельцев, а по сути) – не наши. Они – казахстанские резиденты эмиссионных систем доллара и евро, извлекающих свою маржу из казахстанской экономики. А коль скоро с извлечением этой маржи сейчас проблемы, задействованы сразу два «выхода». Во-первых, государству все равно приходится бросать на выплату банковских долгов свои резервы: аварийно предоставлять им ту самую «ликвидность», которую они до того черпали из-за рубежа. Во-вторых, банки меняют своих хозяев на реально иностранных. По завершению чего иностранная денежная эмиссия (с извлечением соответствующей маржи) на нашей территории станет осуществляться уже напрямую.

И тогда Национальному банку Республики Казахстан окончательно останется лишь та роль, которую он и сейчас исполняет, как основную и единственную – роль оптового обменника чужих валют на тенге и обратно.

Выше автору уже приходилось расписываться в собственном бессилии насчет объяснения причин, почему у нас в стране не осуществляется национальная кредитная эмиссия. Честно сказать, немного слукавил. И теоретическое и технологическое объяснение есть. Насчет первого скажем только (чтобы не возбуждать страсти), что оно – не наша национальная выдумка. Технологическое же состоит в необходимости для Нацбанка, кроме уже описанного монетарного обеспечения внутренней экономики, выполнять еще одну регулирующую функцию – поддержание внешнего валютного курса тенге. И это как раз к раскрытию нашего примера насчет танка-трактора с заклиненной гусеницей. Вместо которой вставлено колесо от совсем другого механизма.

Так вот, регулирование монетарного наполнения экономики и поддержание курса нацвалюты объективно пересекаются в одном: воздействии на денежную массу. На какой объем Нацбанку приходится скупать или продавать доллары, на тот же объем масса тенге либо увеличивается, либо сокращается. И если масштабы участия НБ в валютных торгах зашкаливают – тогда конечно, какие уж тут кредиты собственным банкам, когда и без них денежные массы переполняют экономику сверх всякой меры!

Что надо сказать в оправдание Нацбанку: его собственное влияние на то, сколько валюты приходится продавать или скупать – такое же, как у ресторанного швейцара на посетителей, – знай только открывай-закрывай дверь, да всякому кланяйся. У нас ведь свободное движение капиталов, а фактически – стихийное. Единственный имеющийся у Нацбанка способ как-то воздействовать на интенсивность входящих-выходящих валютных потоков – потихоньку понижать или повышать обменный курс.

Что, кстати, одинаково плохо сказывается и на экономике в общем, и на ценах в частности. Поскольку любые колебания курса сродни качке на корабле. Можно, конечно, порассуждать, что лучше: ослабление или укрепление тенге, но это будет диспут о преимуществах бортовой или килевой качки. Конечно, приспособиться можно ко всему, и даже извлекать из этого какие-то свои малые радости (скажем, женщины в портовых городах могут быть особо отзывчивы на раскачивающуюся морскую походку), но качка – она и есть качка, и от любого ее вида тошнит. Поэтому лучше всего, если бы денежная «палуба» под экономикой не качалась. (Не зря же мудрые китайцы именно так и держат свой юань).

Ну, так все же: что это за валютно-обменная стихия такая, волнения которой то заливали-переливали нашу экономику деньгами, то теперь вдруг оставили «засыхать»?

Действительно, внешний платежный баланс страны – штука не простая. Только самых главных потоков по счетам текущих операций, счетам движения капиталов и финансов – наберется несколько десятков. Наши монетарные власти относятся к этому как к стихии – как складывается, так и складывается. Конечно, можно вести себя и так, но тогда и монетарный результат получается, как получается – несуразный.

Вот, например, несуразица, творимая самим Нацбанком: своих кредитов он не выдает (борьба с инфляцией!), но сколько бы ни завозилось извне – безропотно обменивает, как раз и вбрасывая в экономику инфляционные массы.

Вообще же, скажу так: в платежном балансе страны едва ли найдется с десяток строчек, на которые правительство объективно не могло бы влиять, прямым или косвенным образом. И если бы такая работа проводилась, все можно было бы поставить на свои места: дешевые кредиты можно было бы получать у себя в стране, денежное наполнение экономики стабилизировалось бы, а через это – «поуспокоились» бы и цены.

Но это – если бы правительство исполняло положенную ему работу. А оно – не исполняет…

Петр Своик
«Тасжарган» № 24 (101) от 25 июня 2008 г.
26 Jun 2008

Экономика События и мнения Политический процесс Коррупция! Extra АРХИВ