Евгений ЖОВТИС : "Говорим "Нур Отан" - подразумеваем государство"

Парламентские выборы получили неоднозначную оценку международного сообщества
и казахстанской оппозиции. С одной стороны, прогресс налицо, с другой,
слышны недоумевающие голоса. Что неудивительно. Мы в очередной раз удивили
мир новой формой демократии - при несменяемости главы государства и
однопалатном Парламенте. О том, по какому вектору пойдет развитие Казахстана
в ближайшие пять лет, рассуждает известный правозащитник, директор
Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению
законности Евгений ЖОВТИС.

- Евгений Александрович, давайте поговорим о причинах того, что мы получили
именно такой результат на минувших выборах. Сегодня одни связывают
безоговорочную победу партии власти с тем, что ОСДП не захотела мириться с
третьим местом после <Ак жола>, которое ей якобы было предложено. Согласно
этой гипотезе, потому в Парламент и решено было не пропустить ни тех ни
других. Еще одна версия касается технических возможностей акимов и
избиркомов. Якобы адмресурс может решать лишь простые задачи, например,
провести или не провести человека или партию в Парламент, а более сложный,
не одномерный результат он обеспечить не в состоянии. Ваше мнение на этот
счет?

- Какие замечательные гипотезы... Мне очень нравится, что в этих гипотезах
народ не участвует вообще никак. Он как субъект здесь не рассматривается и
никого не интересует. То есть предполагается, что выборы - это некая
процедура, политическая технология, и итог этой политической технологии
формируется в администрации Президента, в подконтрольных ей акиматах.

Причем акиматы в лучшем случае формируют общественное мнение перед
голосованием, в худшем - просто обеспечивают цифры. То есть выборы как
справедливая процедура здесь даже не рассматриваются. Она по факту, так
сказать, неинтересна. Но я все-таки не примитивизировал бы происходящее. Все
же причины более многослойны. Это не только деятельность акимов через
подконтрольные им прямо или косвенно избиркомы, формирование определенного
подсчета и т.д. Давайте на ситуацию посмотрим с другой стороны, в
ретроспективе.

Во-первых, проясним один из ключевых моментов: если каждые выборы
рассматривать с точки зрения легитимности формируемых в результате выборов
органов представительной власти, то есть парламента и маслихатов, то
легитимность органа заключается не в объективности результата, а в
справедливости процедуры. То есть легитимность - это не то, что кто-то
набрал 91 или 88 %, а то, насколько справедливой была процедура. И высший
пилотаж справедливых выборов - это согласие побежденных с победителем. За
всю историю Казахстана выборы никогда не проходили так, чтобы побежденные
были согласны с их результатами. Это не потому, что у нас оппозиция так
подозрительна и во всем не согласна с властью, а потому что, к сожалению, по
тем или иным причинам выборы в Казахстане никогда не были в полной мере
свободными и справедливыми с точки зрения международных стандартов. И
результаты этих выборов - 88,41 % партии власти - это не только итог
неудачной, с точки зрения политологов, деятельности акиматов, не
обеспечивших цифры, которые были бы приемлемы с политической точки зрения.
Здесь несколько факторов сработало. Во-первых, законодательство. Закон <О
выборах> претерпевал изменения неоднократно. Но, к сожалению, он пока
международным стандартам не соответствует, потому что не обеспечивает
справедливость этой самой процедуры. Дело в том, что, согласно международным
стандартам, выборное законодательство должно охватывать несколько стадий
избирательного процесса. Межвыборный, предвыборный и т. д. Я вам уже об этом
говорил. Оно, даже учитывая поправки, которые были внесены перед этими
выборами, не привело к этому. То есть мы не получили систему, в которой
политические партии легко бы создавались и регистрировались, легко
агитировали и рекрутировали поддерживающих их граждан. Не создана система, в
которой эти политические партии были бы адекватно представлены в
избирательных комиссиях, для того чтобы контролировать избирательный
процесс. И прежде всего, подчеркиваю, не в участковых, но в окружных,
территориальных и особенно в Центризбиркоме. О том, чтобы различные
политические партии имели свои представительства в ЦИКе, пока нет и речи.
ЦИК наполовину назначается лидером одной из политических партий -
Президентом страны. То есть законодательство пока не соответствует принятым
во всем развитом мире нормам.

Второе - по факту две партии не принимали участия в выборах абсолютно
искусственно, с моей точки зрения, это <Алга!> и <Атамекен>, поскольку они
не были зарегистрированы. Те партии, которые были зарегистрированы, не имели
равного доступа к СМИ во все межвыборное время. То есть значительная часть
из 88,41 % - это результат неравных стартовых условий для участия в
политической конкуренции. Никакого равенства не было между провластными и
оппозиционными политическими партиями.

Третье - то, что называется политическими технологиями. Представьте себе,
что огромное количество наблюдателей выставили политические партии плюс
наблюдатели от Евросоюза, ОБСЕ и т.д. То есть в этой ситуации, если было бы
реальное желание, чтобы Парламент стал многопартийным, то, начиная с
законодательства, надо было сначала подумать о пороге. Известно еще по
прошлым выборам, что 7-процентный порог с трудом преодолевается, если вообще
преодолевается. Если вы помните, его преодолела на прошлых парламентских
выборах в 2004 году только партия <Ак жол>. Что мешало снизить этот порог до
4-5 %? И мы получили бы еще две партии в Парламенте. Это не было сделано, и
это внесло свой вклад в то, что мы получили однопалатный Парламент. Я еще не
считаю завышенный барьер для создания и регистрации политической партии,
отсутствие доступа к общенациональным СМИ и, соответственно, к избирателям.
И кроме того, сами выборы - техническая процедура. По существу, вся
государственная машина работала на то, что должен победить <Нур Отан>, и на
создание ассоциации: <Нур Отан> - это Президент, а Президент - это <Нур
Отан>. То есть, если ты голосуешь против <Нур Отана>, ты голосуешь против
Президента. В стране, в которой жестко персонифицирована власть, где глава
государства так долго находится на своем посту, его ассоциация с одной из
политических партий делает автоматически крайне проблемным для любой другой
партии пройти в Парламент. Именно поэтому сельская местность так и
голосовала. Она традиционно настроена за главу государства. Если бы он был
дистанциирован от этого процесса, цифры могли бы быть другими. Ну, и
наконец, технически - да, у меня тоже есть такое ощущение, что до обеда 18
августа, когда явка была очень низкой, а с другой стороны, активность
протестного электората, который составил социальную базу оппозиции,
напротив, высокой, власть заволновалась, что проценты, которые
предполагались, могут быть не достигнуты. И дальше, видимо, была реализована
идея повысить явку и, соответственно, укрепить шансы <Нур Отана>. Как у нас
повышается явка? Добавлением бюллетеней, каруселями, припиской цифр. Это
первое. И второе, как пошутил один из моих знакомых, что, дав указание
повысить явку избирателей, никто не дал указание повышать ее
пропорционально. И это, я думаю, абсолютно точно отражает ситуацию. То есть
никто не сказал, что, повышая явку, вы должны помогать попасть в Парламент и
оппозиции. Я полагаю, что все повышение явки было из электората <Нур Отана>,
прямо или косвенно. В результате 10-15 %, которые должна была получить ОСДП
и примерно столько же <Ак Жол>, большей частью отошли <Нур Отану>. А эти
партии получили раза в три меньше. Между тем с начала было видно, что общая
явка по стране составляет порядка 25 %. Поэтому цифра 88,41 и однопартийный
Парламент - это результат всего комплекса этих причин, каждая из которых
внесла свой вклад в этот <блестящий> результат.

- А цифра, которая спускалась сверху, была близка к тому результату, который
набрал глава государства на президентских выборах?

- Вы знаете, нет. Вообще, если сверху спускали цифру 91, то это была очень
недальновидная политика. Потому что если вы хотите поддержать Президента, то
его нужно отделить от партии. Ведь он избирался, не будучи лидером <Нур
Отана>, и набрал 91 % как личность. Но это отдельный вопрос. Если наверху
хотели бы, чтобы результаты этих выборов соответствовали политическому
восприятию, то надо было сделать президент - 91, а <Нур Отан> - 70-71. И
было бы понятно, президент набрал больше, потому что он - фигура
возглавляющая. То есть ни в коем случае цифры не нужно было совмещать.
Думаю, что в цифрах, которые предполагались на начальном этапе, все-таки
оппозиция присутствовала. То есть предполагалось, что, как минимум, две
партии, <Ак жол> и ОСДП, пройдут порог в 7 %. И даже разговоры ходили, что
речь идет не просто о 7 %, а о том, чтобы цифра была более внушительной.
Оппозиция могла не согласиться с 7 %, не принять и бойкотировать участие в
Парламенте. То есть это было бы даже хуже, чем если бы они бойкотировали
выборы. Поэтому разговор шел о том, что 70 % будет у <Нур Отан> и по 15 % у
них. И в этом случае очень много бы выиграли обе стороны. Во-первых,
оппозиция представлена в Парламенте, во-вторых, в общественном мнении
произошел бы перелом. То есть прервалась бы монополия на власть <Нур Отана>,
началось бы выстраивание нормальной сбалансированной политической системы.
Но, к сожалению, по тем самым техническим причинам, о которых мы с вами
сказали, или по иным, это не состоялось, и картина сейчас, мягко говоря,
странная.

- О чем говорит такой результат касательно качества выстроенной системы,
качества власти?

- Тут два варианта. Либо это означает, что власть не так хорошо все
контролирует, то есть управляемость не такая хорошая, цифры, которые должна
была получить оппозиция, не выдержаны. И это означает, что, к сожалению,
система не работает. То есть она должна работать как часы. Сказано:
пропорция должна быть 75 к 25. Должно быть так. Если этого нет, значит,
какие-то проблемы возникли в самой системе. Либо внутри системы существует
какая-то своя логика политического развития, которая считает, что не так
важен политический плюрализм, нужен полный, всеобъемлющий, тотальный
контроль за политической системой, за ситуацией в стране в политической
сфере. Оба варианта могут быть. Но единственное, что для меня очевидно:
поскольку выбраны такой вектор развития и такая структура политической
системы, то неважно, по какой причине это произошло, в любом случае
результат для политического процесса негативный. Потому что выстроенная
система еще более сконцентрирована на одном человеке. И поддержание
устойчивого развития страны персонифицировано, а не социализировано. То есть
нет социальных институтов устойчивого развития. Есть персональные,
замкнувшиеся на главе государства институты. И поскольку он - венец
построенной системы, то политическая структура продолжает быть
персонифицированной. А такие системы недолговечны, очень нестабильны и
совершенно непредсказуемы, потому что никто не знает, как они себя поведут,
если персона, на которой держится система, по тем или иным причинам уже не
может достаточно четко контролировать ее, просто естественным образом
стареет, не может осуществлять свои функции и т.д.

- В пределах такой системы возможно выстраивание социальных институтов или
это в принципе невозможно?

- Выстраивание социальных институтов в принципе возможно. Но давайте
посмотрим, каково будет содержание этих институтов. То есть на что они будут
похожи? В пределах такой системы хорошо выстраиваются социальные институты
Советского Союза. Они вертикальные, существует в рамках строгой дисциплины,
политического контроля - то есть это своеобразные <боевые отряды партии>. И
этого следует ожидать: сейчас у нас обязательно появятся <боевые отряды> -
новый комсомол при <Нур Отане>, новые профсоюзы при <Нур Отане>. Нужно же
как-то выстраивать взаимоотношения власти, общества и бизнеса. Гражданское
общество при <Нур Отане>. То есть будут социальные институты, как при
Советском Союзе, которые являются, по существу, продолжением
сформировавшейся государственной политической системы, где все
контролируется президентской ветвью власти плюс к ней существует такое
политико-идеологическое обеспечение в лице партии <Нур Отан>. Поэтому
строить-то можно, только это не будут равноправные партнеры государства,
институты свободного общества. То есть не будет выстраиваться система
независимых от государства институтов, они неизбежно будут зависимы, прямо
или косвенно. Потому что сейчас, нечего греха таить, говорим <государство> -
подразумеваем <Нур Отан>, говорим <Нур Отан> - подразумеваем <государство>.
Как в КПСС, ничего не изменилось.

- Оценка ОБСЕ этих выборов была двоякой. Вроде бы они обнаружили прогресс, в
то же время мы имеем заявление госпадина Копая, что нет демократических
стран с однопартийным парламентом. Почему столь двойственна оценка
международных наблюдателей?

- А потому что никто не знает, что делать. Решение-то на носу о
председательстве Казахстана в ОБСЕ. То есть все стараются затушевывать свое
истинное мнение об этих выборах. Пытаются немного снизить тональность, не
делать слишком громких заявлений, пока решение не принято. Никто не хочет на
этом этапе рвать отношения окончательно, все стараются, чтобы очередным
заявлением не был сделан однозначный вывод, что не видать Казахстану
председательства в ОБСЕ как своих ушей. Поэтому и ОБСЕ, и Евросоюз, и даже
американцы - все делают вот такие гибкие и достаточно осторожные заявления.
А так, я думаю, что всем все понятно. И конечно, эти выборы точно так же не
соответствуют нормам, как и предыдущие. А получение однопартийной нижней
палаты Парламента: Каждому нормально, объективно рассуждающему человеку
понятно, что это не только и не столько результат того, что народ так сильно
поддерживает партию <Нур Отан>, сколько результат той политической системы,
которая выстраивалась, тех политических процедур, которые были проведены. То
есть если бы система была заинтересована в реальном политическом плюрализме,
были бы изменены законы, был бы понижен 7-процентный порог и так далее. Зато
теперь всем все стало ясно. А мягкость и осторожность в оценках наблюдателей
связана с тем, что сейчас никто не хочет брать на себя ответственность и
рубить все концы сразу. То есть они оставляют какое-то пространство для
маневра, для того, чтобы подумать, что делать дальше. И если вы посмотрите
на предыдущие оценки прошлых выборов, то увидите, что и там приблизительно
такие же слова. Мол, вы сделали шаг вперед по сравнению с тем, что было
раньше. Но мы ждем от вас большего. Но они же оценивают выборы, а не их
результат, и не однопартийный Парламент. Не то, что получилось в результате
выборов, а только процедуру и только ту часть, которую они контролировали,
наблюдали. А теперь, когда будет приниматься решение о председательстве, все
будет рассматриваться в комплексе. И я не думаю, что однопартийный Парламент
будет очень сильно помогать Казахстану в плане его шансов на
председательство в ОБСЕ.

- Насчет бойкота тоже было много разных мнений. Сейчас одни говорят, что
оппозиция дискредитировала себя своим участием, наступила снова на те же
грабли. Другие считают, что благодаря участию оппозиции в выборах, все стало
предельно ясно. Результат расставил все по своим местам. А вы как считаете?

- Трудно дать однозначный ответ на ваш вопрос, потому что и то и другое
плохо. Бойкотировать плохо, потому что ты теряешь возможность апеллировать к
населению, теряешь возможность попробовать свои силы, выработать более
четкий язык своих программ, ты теряешь целый ряд возможностей. Это не очень
приветствуется в демократических государствах, тех же странах Евросоюза,
поскольку в какой-то мере это показатель слабости. С другой стороны, участие
и такие результаты - это легитимация процедуры и ее результатов, это
демонстрация по цифрам слабости. Это отсутствие возможности при такой
судебной системе что-либо доказать. То есть все время решение о бойкоте или
участии - это маленькая шлюпка между Сциллой и Харибдой. Куда плыть, никто
не знает. Но я думаю, что все-таки участие в выборах было правильным
решением, даже предполагая результаты. Но в чем, мне кажется, недостаток
этого участия, что недоиграла оппозиция, так это то, что за прошедшие с
прошлых выборов три года она не дала людям, международному сообществу, ОБСЕ
и всем другим четкого объяснения, что в такой политической атмосфере
участвовать в выборах невозможно по названным причинам. Эти причины, как я
уже сказал, недостатки законодательства, отсутствие доступа к СМИ и так
далее. То есть нужно было четко продемонстрировать, что с самого начала
выборов они находятся в неравных условиях с властью. Что нарушаются ключевые
фундаментальные права человека: свобода объединения, свобода мирных
собраний, свобода организации политических партий и т.д. То есть если бы они
все время этим занимались и очень четко это показывали всеми возможными
ресурсами, то к началу предвыборной кампании было бы ясно, что шансов у них
никаких. Какие шансы, если любой выезд в регионы для встречи со своими
сторонниками, просто с гражданами, это каждый раз ЧП? Каждый раз -
противодействие правоохранительных органов, спецслужб, какие-то провокации и
т.д. Они этого не сделали, и к предвыборной кампании подошли уже с минусом
где-то в 40 %. На втором этапе, на уровне предвыборной кампании они,
конечно, могли что-то сделать, хотя времени у них было очень мало для
подготовки. Выборы были объявлены скоропалительно, Парламент
самораспустился. То есть там много моментов, которые исходно делали
положение оппозиции практически безвыходным. Но из бойкота и небойкота
небойкот все-таки лучше.

- Сейчас <Ак Жол> и ОСДП собирают данные обо всех нарушениях на выборах. Но
надежды, что иски удовлетворят, как они сами признают, мало. Какими должны
быть их последующие действия?

- Я бы сказал так: 99,9 %, что их иски будут отклонены либо удовлетворены
так, чтобы не менять результата. Это очевидно. Кроме того случая, если вдруг
наверху не решат, что все-таки <переборщили> и надо как-то поправлять
ситуацию. Я думаю, что ситуация вокруг российского гражданина, который
оказался в списке партии <Нур Отан>, - это тоже некий <знак>. Потому что
если исходить из логики прецедента, то, например, партию <Алга!> не
зарегистрировали лишь на тех основаниях, что у них в списках были какие-то
неточности. Или, если уж использовать аналогии, то вспомним, как из-за
одного человека - депутата Татьяны Квятковской, - разогнали весь Парламент.
И конечно, ситуация вокруг списка <Нур Отана> ничем не отличается. У суда
есть возможность совершенно спокойно объявить результаты выборов
недействительными.

Причем в случае с Квятковской нарушения были в одном округе, а результаты
были объявлены недействительными по всем округам. А здесь речь идет о
выборах в одном общенациональном округе. То есть совершенно очевидно, что
ситуация позволяет суду принять решение о недействительности выборов. Кроме
того, вспомните информацию, которую выдвинул Рахат Алиев о способах
финансирования <Нур Отана>, как следует из его сообщения, незаконных. И
сейчас, я думаю, оппозиция может, во-первых, добиваться, чтобы эта
информация была проверена независимой комиссией. Во-вторых, они могут
подавать в суд и пытаться продавливать ситуацию с российским гражданином в
списке <Нур Отана> как основанием для отмены результата выборов и снятии
<Нур Отана> или хотя бы отмены результата выборов. И третье - они могут туда
же добавлять отдельные дела разных регионов, где у них есть достаточные
доказательства фальсификаций. Они могут все три линии вести, главная их
задача - использовать все имеющиеся у них юридические возможности для того,
чтобы поставить результаты выборов, и следовательно, легитимность Парламента
под сомнение. Добиться этого не так уж и трудно. Население психологически
готово к тому, что выборы были несправедливыми. И оппозиция должна идти до
конца по этому пути и доказать международному сообществу, что процедура
проведения выборов была нарушена, что здесь невозможен справедливый судебный
процесс. Если что, скорее всего, и случится, в судах они проиграют, то нужно
доказать, что решения судов политически мотивированы. И какие бы
доказательства ты ни предоставлял, решение будет таким, какое было
определено с самого начала.

Майгуль КОНДЫКАЗАКОВА
эл.почта
04 Sep 2007

Экономика События и мнения Политический процесс Коррупция! Extra АРХИВ