Смерть - часть плана монополистов

Заверение власти 4 октября 2006 года после трагедии на шахте имени Ленина под городом Шахтинск «на этом исчерпан трудовой конфликт между работодателем и шахтерами», вызвало недоумение: ничего себе трудовой конфликт! Во время месячной войны между Израилем и Ливаном, закончившейся в те дни, с двух сторон погибло меньше солдат, чем шахтеров. Быстрота, с которой якобы был улажен конфликт между

АО «Миттал стил» и властью с одной стороны и шахтерами с другой, свидетельствовала о том, что шахтинская трагедия, несмотря на заверения первых, не последняя массовая гибель рабочих на шахтах Лакшми Миттала.

Ибо в соглашении не было ни слова о том, что смерть шахтера, с финансовой точки зрения, должна быть невыгодна монополисту, ни намека на то, что монополист для местных рабочих должен создавать такие же условия, в том числе и по заработной плате, какие он создает на своих предприятиях в странах Запада; и ни заверения местной власти, в первую очередь акима области, в том, что она не оставит рабочих и их семьи наедине с олигархами и монополистами, заставляющими их работать по законам бандитского капитализма.

Заливают водку в рот

За два дня до Шахтинской трагедии, 18 сентября 2006 года, группа шахтеров вручила мне письмо «Сколько стоит миллион тонн угля», которое было опубликовано на страницах газет. К несчастью, оно оказалось для некоторых из них предсмертной запиской, прямо обвиняющей руководство АО «Миттал стил» в массовой гибели шахтеров, и местную власть, из-за бездействия которой монополисты творят беззаконие.

У любого, кто ознакомился с данным письмом, не было бы сомнений в том, кто виноват в массовой гибели шахтеров в ходе Шахтинской и Абайской трагедий, ибо смерть монополистом была узаконена, то есть она была частью технологического процесса. Шахтеры писали, что «добыча одного миллиона тонн угля в год – это основная причина всех наших бед».

Даже в лаве, особо опасной по метану и пыли, не снижается объем добычи. Не подпишешься под миллионом – подпишешь себе приговор не работать на этом участке, часто и на шахте. Перед страхом наказания шахтеры не боятся последствий взрыва газа; как правило, в момент интенсивной добычи увеличивается выделение газа и угроза взрыва. В этот момент датчики слежения концентрации газа «загрубляются» путем заклеивания отверстия датчиков, вспрыскивания воды в датчик и даже подвода шланга от компрессора к датчику для продува свежим воздухом».

Нет, господа! Это не трудовой конфликт, а убийство. Это – обвинение власти в том, что она своим молчанием способствует иностранным работодателям внедрить бандитский капитализм: «в момент, когда травмированный находится в болевом шоке, его запугивают различными репрессиями, снижением разряда, переводом на нижеоплачиваемую работу и т.д. Раненого склоняют к согласию оформить травму, как бытовую».

После этого трудно не поверить слухам о том, что в другом индустриальном гиганте области руководители средних звеньев заливают водку в рот рабочих, получивших травму, не с целью вывести их из шокового состояния, а для последующего их обвинения в употреблении алкоголя во время работы.

«Существует механизм оплаты за больничный лист с последующим вычетом из зарплаты последующих месяцев; список «добровольцев» поработать в выходные дни – фикция. Невыход в законный выходной – это приговор и наказание. Наличие профсоюза на шахте ни о чем не говорит. Простой шахтер одинок в борьбе против беззакония и бесправия. Обратиться за защитой в профсоюз – безнадежная попытка, так как во главе профсоюза находятся ставленники администрации, т.е. преданные ей работники».

Это – обвинение власти в том, что она так далека от народа, в том, что народ в ней не видит опоры. Ничего удивительного нет! На местах власть и монополисты так срослись, что действие одного из них является зеркальным отображением другого. Если монополистам необходимы роботы, ценой своей жизни создающие им миллиарды, то многим акимам нужны зомби, все терпящие, согласные на все. Кто осмелится быть незомбированным, то на того обрушивается вся сила чиновничьего произвола. Не поэтому ли шахтеры письмо о своем трагическом положении несут не в акиматы, а в «Нагыз Ак жол»?

Ширма для преступлений

Шахтинская трагедия собрала «пиарастов» (из лексикона карагандинских акимов), привыкших оказываться в нужное время в нужном месте: депутатов парламента, предшественники которых приняли «Закон о труде», узаконивший гнет работодателями собственного народа, и политиков, не стесняющихся на крови людей поднимать свой потускневший имидж.

Ни аким области Нигматулин, ни один из «пиарастов» не пытались отговорить исполнительного директора угольного департамента АО «Миттал стил» г-на Презента не возобновлять добычу угля, пока не все фрагменты тел погибших шахтеров будут найдены, что было приостановлено после угрозы всеобщей забастовки рабочих всех шахт АО «Миттал стил».

За полгода до Шахтинской трагедии на собрании областного актива автор этих строк просил акима области призвать к порядку монополистов, насаждающих в области дикий капитализм с животным аппетитом, за счет богатств недр Казахстана и за счет гнета казахстанцев за короткий срок вошедших в мировой клуб миллиардеров. Акиму было предложено способствовать рассекречиванию контрактов с такими гигантами, как «Казахмыс» и «Миттал стил» – в странах, где реально заботятся о своих недрах и о своем народе, с текстами таких контрактов можно ознакомиться в любой библиотеке, ибо международный опыт свидетельствует о том, что любой секретный контракт является ширмой, прикрывающей крупные преступления.

Автор на этом же собрании просил такого господина, как Юн, одного из руководителей АО «Казахмыс», успевшего за пять минут, преимущественно не к месту, 11 раз произнести имя Назарбаева, запретить произносить имя казахстанского президента, пока не будет сведен к минимуму травматизм и смертность казахстанцев в «Казахмысе». А также публично выразил сомнение в законности происхождения баснословного состояния господина Кима, руководителя АО «Казахмыс», за десять лет превратившегося в миллиардера мирового масштаба с месячным доходом более 20 миллионов американских долларов. Неожиданно адвокатом Кима вызвался быть аким области Нигматулин, заявляя, что деятельность г-на Кима не поддается простому подсчету. Многие были в шоке, ибо, как говорили мудрецы, «все великое имеет простое происхождение», в том числе великое богатство, если оно не поддается простому подсчету на пальцах одной руки с помощью четырех арифметических действий, то оно – плод незаконных криминальных действий. При таких адвокатах, как г-н Нигматулин, не трудно догадаться, как г-ну Киму удалось избежать уголовного наказания за всенародное признание о даче взяток одному из экс-премьер-министров.

11 января 2008 года г-н Нигматулин поведал всему миру, правда, после телеканалов EuroNews и НТВ, о трагедии на шахте имени Абая под Карагандой, где ее жертвами стали 30 казахстанцев. Таким образом, г-н Нигматулин становится штатным глашатаем, приносящим недобрую весть, за что в средние века глашатаю правители секли голову или отрезали язык. Факт, что за годы существования Карагандинского угольного бассейна до Нигматулина, ни при одном первом секретаре или акиме области на шахтах не было двух взрывов, унесших столько жизней, при этом, не говоря о матерях и женах, чем измерить слезы около 90 детей в мгновение ока из-за алчности миллиардеров и расхлябанности акимов оставшихся без отцов.

Несостоятельный аким

К сожалению, при существующих отношениях, с одной стороны, между рабочими и работодателями, с другой, между работодателями и властью, нельзя утверждать, что Абайская трагедия не будет иметь продолжения. С момента Шахтинской трагедии, унесшей жизни 41 человека, фактически ничего не сделано. АО «Арселор Миттал Темиртау» не выполнило все условия договоренности, семьи погибших шахтеров вынуждены скитаться по судам, а местная власть в лице акима области Нигматулина, обещавшая золотые горы, после парламентских выборов забыла о них.

Избежать таких трагедий, как было сказано выше, возможно при наличии трех условий: не только смерть, но и обыкновенная травма рабочего на производстве должна быть с финансовой точки зрения не выгодна работодателю. Если бы монополист за смерть каждого работника, как на Западе, платил бы от 3 до 10 миллионов американских долларов, то ни один из них не рассчитывал бы на безотказность советской техники и оборудования, проработавших на шахтах бассейна и при Советах не одну пятилетку.

Второе. Если бы г-н Нигматулин содействовал рабочим в принятии справедливого и обоюдно выгодного коллективного договора и, как призванный обеспечивать права карагандинцев на жизнь и безопасный труд следил бы за соблюдением работодателем условий коллективного договора, законов и других нормативных актов РК. Сомневаюсь, что нашему дорогому акиму известно, что г-н Миттал своим шахтерам и металлургам в Европе при одинаковой производительности труда платит в 3-7 раз больше, чем нашим в Казахстане.

Третье. Вышесказанное возможно, если при оценке деятельности акимов высшая власть будет учитывать, кроме трудно проверяемых виртуальных достижений акимов на бумаге, как количество убранного зерна, сокращение безработицы и т. д., и смертность среди детей, смертность от поножовщины, от ДТП, смертность и травматизм на производстве и т.д., ибо главным богатством любого государства являются его граждане.

Недавние хвалебные слова в адрес акима области Нигматулина, прозвучавшие из уст премьер-министра, у карагандинцев кроме иронии ничего не вызвали, многие из них в недоумении: «за что»?

В отличие от Шахтинской во время Абайской трагедии со стороны местной власти была попытка ограничить работу журналистов и приостановить работу некоторых местных телеканалов, а также предпринимались все меры, чтобы не допустить забастовку шахтеров, на что не осмелился бы никто без одобрения г-на Нигматулина. Да, когда цена твоего слова не стоит ломаного гроша, то лучше не только молчать, но и лишить людей права слышать правду. А запрет на забастовку – не что иное, как попытка похоронить проблемы в угоду собственному имиджу, вопреки сохранению стабильности в регионе, ибо каждому понятно, чтобы котел, не только шахтерской, но и народной терпимости не взорвался, необходимо временами выпускать пар. Все это, с одной стороны, свидетельство того, что местная власть далека от народа и страшится его как огня. С другой стороны, это признание г-ном Нигматулиным своей политической несостоятельности как акима области.

Айткожа ФАЗЫЛОВ, профессор
«Тасжарган» № 3 (80) от 31 января 2008 г.
01 Feb 2008

Экономика События и мнения Политический процесс Коррупция! Extra АРХИВ